С 18 по 21 марта при поддержке акимата Туркестанской областиуспешно завершилась экспедиция «Балуан тассапары по Туркестанской области», охватившая весь южный регион. Мероприятие прошло в рамках масштабного культурно-познавательного проекта «КАРТА КАЗАХСКОЙ СИЛЫ» – инициативы академии национальных видов спорта и культуры «Baluantas», направленной на возрождение национального богатырского наследия.
В этой связи, президент академии«Baluantas»,исследователь культуры силы-PhDдокторантАбылайхан Калназаров дал интервью о сакральной географии силы, забытых палуан-обрядах и духовной антропологии камней.
–Абылайхан Мамырайханулы,экспедиция «Балуан тассапары по Туркестанской области» уже названа одним из самых глубоких культурно-этнографических проектов последних лет. Как бы вы в целом охарактеризовали её значение?
– Я бы сказал, что это не просто экспедиция – это реконструкция культурного кода. Мы привыкли воспринимать камень как физический объект. Но в традиционной культуре степи камень – это знак, маркер, свидетель.
В данном случае «Балуан тас» – это не просто тяжесть, которую можно поднять. Это своего рода инициационный предмет, через который человек вступает в символическое пространство силы.
И то, что сделали мы с командой, это попытка вернуть этому объекту его сакральную субъектность. Как говорится, «мақтанғаным емес», это чрезвычайно редкий случай, когда научный проект одновременно является и культурным действием.
– В вашем публичном отчёте подчёркивается, что экспедиция прошла через сакральные точки: от Сайрама до Туркестана. Насколько этот маршрут символичен?
– Он предельно символичен. Это не просто география – это духовная ось.Посмотрите: путь начинается у Мавзолей Ибрагим ата и завершается у Мавзолей Ходжа АхметЯсауи.Это путь «отца к сыну». В исламской традиции – это линия передачи барраки, благодати. В тюркской традиции – это линия преемственности силы и знания.
И вот в этот сакральный коридор вписан феномен Балуан таса. Это очень точно: сила не существует вне духовной вертикали.
– Одним из ключевых событий Наурыз мейрам в этом году стало возрождение обряда поднятия камня в Шаульдере с вашим участием. Как вы это интерпретируете?
– Это центральный момент всей экспедиции.Когда многоуважаемый мой другАрманСулейменпо моей просьбе поднял камень весом около 200 кг, произошло не спортивное событие, а ритуальный акт восстановления традиции.Важно понимать: в традиционном обществе подобные действия имели юридико-символическую силу. Поднятие камня означалопризнание силы или признание статуса, плюс включение в коллективную память.
Фактически в Шаульдере был возвращён архетип героя, прерванный после эпохи КажымуканМунайтпасулы.
–А как Кажымукан Мунайтпасулы поднимал Балуан тас в Шаульдере в последний раз? Расскажите об этом.
–Этот эпизод представляет собой не просто бытовую историю, а подлинный культурный текст, в котором сплетаются сила, ирония, социальная коммуникация и символическое действие.
В 1940-е годы в Шаульдере жил человек по имени Мырзахмет Сулейменов, служивший в партийных структурах Шаянского округа. Он был близко знаком с Кажымуканом. Во дворе его дома находился огромный камень – по форме напоминавший сундук. Несмотря на внешнюю компактность, этот камень был практически неподъёмным: даже группа крепких ауылских джигитов не могла сдвинуть его с места.
Однажды Қажы палуан зашёл к нему в гости. И здесь начинается важный момент: хозяин, прекрасно понимая психологию балуана, сознательно провоцирует ситуацию. Он произносит фразу, в которой упоминает легендарного Рустам – архетипического героя восточной традиции: мол, жаль, что нет такого силача, который бы смог убрать этот камень.Дословно: «Құдай маған осы тасты алып тастайтын Рүстемдей бір дәуді бермеді?!».
Ответ Кажымукана был мгновенным и глубоко символичным: он не просто принимает вызов, он переопределяет ситуацию. Его реплика – «когда сам Рустам в ауле, чего же ты робеешь?», – это акт самоидентификации, но не в форме хвастовства, а в форме культурного кода. Он как бы встраивает себя в непрерывную линию героической традиции. По казахский это звучит вообше колоритно: «Рүстем ауылыңда жүргенде неден састың?».
Далее происходит само действие. Без внешнего напряжения, без театральности, он подходит к камню, вырывает его из земли, удерживает, демонстрируя контроль над тяжестью, и отбрасывает в сторону. Это важно: не просто поднять, а именно «овладеть» камнем, показать над ним власть.
По оценкам очевидцев, вес камня составлял от 30 до 40 пудов, то есть порядка 500–650 килограммов. И здесь принципиально важно другое: это был уже поздний период жизни Кажымукана – возраст, когда физические возможности неизбежно снижаются.
Сам он позже признавался, что этот подвиг дался ему тяжело: несколько дней он испытывал сильную боль в спине. И в этом особая человеческая правда. Перед нами не мифологизированный герой вне времени, а живой человек, который, несмотря на возраст и физическую цену, всё равно совершает акт, соответствующий его статусу.
С точки зрения культурологии, это событие можно интерпретировать как последний «ритуальный жест» эпохи. После него традиция фактически прерывается и почти на восемь десятилетий уходит из живой практики.
И именно поэтому то, что произошло в 2026 году 20 марта в Шаульдере, имеет столь мощное значение. Это не просто повторение. Это реконструкция утраченного звена традиции.
Если упростить, то в XX веке мы имеем «последний акт» в исполнении Кажымукана, а в XXI веке – «возвращение сценария» через новое поколение. И в этом смысле поднятие камня Арманом Сулейменом – это не просто физическое достижение, а акт культурной преемственности, восстановление прерванной линии памяти и возвращение силы в её подлинном, сакрально-социальном измерении.
– В отчёте говорится о внедрение в оборот понятия «символическом поднятии Балуан таса». Что это означает с научной точки зрения?
– Это очень интересное и, я бы сказал, новаторское понятие.В этнографии мы часто сталкиваемся с тем, что физическое действие имеет второй – смысловой уровень. Соответсвенно, «символическое поднятие» означаетчто человек может не поднимать камень буквально, но нести его смысл – через знание, через слово, через служение.Это расширяет понятие силы.Сила становится не только телесной, но идуховно-интеллектуальной, нравственной.
Особо следует отметить, что в этой поездке именитые писатели Туркестанской области –АсанТурабаев, ИлесханБайжанов и Абдулла Жумашев были удостоены знаков отличия нашей академии «Балуан тас» и почётного звания «Руханипалуан» («Духовный богатырь») за заслуги перед духовностью нации. Прежде этой награды были удостоены ряд выдающихся деятелей страны.И в этом смысле присвоение звания «Руханипалуан» писателям – абсолютно логичный шаг.
– Экспедиция собрала большой научный материал. Какие находки вы считаете наиболее ценными?
– Их несколько.Во-первых, это идентификация:«Балуан тас» равно «Зілтас».Это серьёзное уточнение терминологии, которое имеет значение для всей тюркской культуры.Во-вторых, крайне важны полевые записи – например, сведения об Итемгене, связанном с родом Ошакты и эпохой Саңырык батыр.Помимо этого, в ходе исследовательской работы были собраны сведения о сунаке Бабайбатыре и конрате Ер Толебай, торе Наурызбай, Сарсен палуан, Мапрашты ана и т.д.
Например, история по шежире конратки Мапрашты ана, проматери шапраштинцев действительно поражает своей глубиной и открывает один из важнейших пластов традиционного мировоззрения казахов – представление о сакральной природе рождения героя. В казахской культурной традиции феномен «жерік болу» (особых желаний беременной женщины) никогда не воспринимался как бытовая деталь. Напротив, он интерпретировался как знак, предопределяющий будущую судьбу ребёнка, его характер, силу и даже социальную миссию. В этом смысле история Мапрашты ана – в девичестве Жұпар сұлу – является ярким примером такого символического кода.
Согласно преданию, её мать во время беременности испытывала ерекше жерік – тягу к сердцу тигра. В традиционном сознании это не просто экзотическая деталь, а мощный знак: тигр в степной и шире – евразийской мифологии ассоциируется с неукротимой силой, храбростью, инстинктивной решимостью и природной властью. Таким образом, уже на уровне до рождения закладывается образ будущего носителя особой силы.
Важно подчеркнуть: в таких сюжетах речь идёт не о биологической причинности, а о символической интерпретации. Через жерік общество как бы «читает» будущее ребёнка, приписывает ему определённые качества и тем самым включает его в систему культурных ожиданий. Это – механизм формирования героя ещё до его появления на свет.
Сама Мапрашты ана в дальнейшем становится не просто носителем этих качеств, но источником целой родовой линии происходившей от Байдибек ата и его сына, мужа Жұпар. И здесь мы выходим на ещё более важный уровень: в казахской традиции героизм – это не индивидуальное исключение, а воспроизводимая категория. Через таких фигур, как Мапрашты ана, формируется представление о «рождении рода силы», когда сакральный импульс передаётся из поколения в поколение.
Кстати, само слово «Мапрашты» переводится как «как тигрица», что символически подчёркивает заложенный в этом образе архетип силы, хищной грации и природной мощи, восходящий к представлениям о героическом начале, передающемся через рождение.
Вот такие данные – это живая ткань истории. Они не зафиксированы в архивах, но сохраняются в устной памяти.
И, наконец, сами камни – их классификация:вещественные, символические или утраченные. Это уже почти музейная система координат.
– В вашем публичном отчёте упоминаются и сложности: скрытые камни, отказ в доступе к балуантасам, паводки. Насколько это типично?
– Это абсолютно типично.Любая работа с сакральным наследием сталкивается с тремя барьерами:
Первое: Недоверие – люди боятся утраты.Во вторых, природные условия и в третих, административные ограничения.
Как мы уже протрубили по всей стране, история с отказом в школе имени КажымуканМунайтпасулыв показе камня – показательная.Люди воспринимают эти тасы как часть своей локальной идентичности.И это, кстати, подтверждает:Балуан тас– не музейный объект, а живой культурный символ.
– Экспедиция затронула и современные реалии: производственные парки, предприятия. Зачем это было включено?
–С нашей точки зрения, это ход со смыслом. Нас позвали в гости, и мы пошли: «Шақырған жерден қалма, шақырмаған жерге барма!». Потому что сила – это не только прошлое, но и настоящее.Когда вы видите рядомсакральный мавзолей и завод по производству техники, вы понимаете, что культура не умерла – она трансформируется.
Особенно показателен Сауранский район с его индустриальным развитием.Это уже новая форма «силы» – экономической.
– Как вы оцениваете лекционный проект «Күшлекциясы»?
– Это, пожалуй, один из самых смысловых элементов всей нашей экспедиции. И это не хвастовство. Любые полевые исследования без передачи полученных знаний – это лишь половина дела. Здесь же мы выстраиваем прямую коммуникацию с населением, вовлекаем молодёжь и формируем новую культурную грамотность. Фактически на наших глазах создаётся новая школа интерпретации традиций. Видный учёный СерикЕргали, член нашей экспедиции, так охарактеризовал этот процесс.
Суть «Күшлекциясы» (Лекции силы) не просто в пересказе биографий батыров и силачей. Мы стремимся деконструировать само понятие «силы», переводя его из сугубо физической плоскости в интеллектуальную и созидательную. Мы объясняем, что палуан в степной традиции – это не только мышцы, это прежде всего дух, дисциплина и ответственность перед своим родом, народом.
Такой формат «живой науки» позволяет превратить сухие архивные данные в актуальный культурный код. Когда молодой человек в ауле слышит историю о балуантасе не как о пыльном камне, а как о символе преодоления невозможного, в нём просыпается сопричастность к истории. Это и есть живая регенерация традиции: мы не консервируем прошлое в музеях, а возвращаем его в сознание современников как источник вдохновения для новых свершений.
– Отдельно хочется спросить о сакральных местах: Арыстанбаб, пещераАқмешіт әулие, и другие. Как они вписываются в концепцию экспедиции?
– Эти места – это узлы сакральной сети.Например: Пещера Ақмешітәулие– это пространство уединения и трансформациисвязанное с именем батыра ЕсиркепаҚойгелди.Мавзолей Арыстанбаба– это точка передачи духовного знания. Помимо этого,особого внимания заслуживают ущелье «Балуан тас» и мавзолей Баба Тукти ШаштыАзиза. Ущелье «Балуан тас», по всей видимости, являлось местом расположения ханской военной школы, тогда как ШаштыӘзизбаба считается пір-покровителем батыров и борцов и лежит в основе всей идеологии Балуан таса и воинской культуры тюрко-мусулман. Не случайно все прославленные герои степных эпосов так или иначе связаны с этим местом. Даже сам Кажымукан,живший в сравнительно недавние времена, неоднократно совершал зиярат в этом месте силы.Это означает:сила в казахской традиции никогда не была вне сакрального контекста.
– Какое значение имеет вся эта работа для будущего?
– Колоссальное.Проект «Карта казахской силы» – это не просто каталог.Это попыткаструктурировать память, вернуть символы и создать новую идентичность. Если говорить шире – это вклад в формирование культурного суверенитета.Потому что народ существует, пока он понимает свои символы.
Таким образом, я-мы можем с полной уверенностью утверждать, что наша деятельность направлена на укрепление культурного суверенитета – через осмысление, сохранение и актуализацию собственных традиций, символов и исторической памяти.
– И последний вопрос. Если сформулировать главную мысль этой экспедиции одной фразой – что бы это было?
– Я бы сказал так:Камень тяжёл не своим весом, а тем смыслом, который способен поднять человек.И в этом смысле экспедиция показала:в Казахстане есть люди, которые этот смысл поднимают.